Хозяйка Медной горы кто она; Наш Урал

Открытие Гумёшевского рудника; Полевской

«Глава всех уральских рудников», как назвал Гумешевский рудник академик И.И. Лепехин, был открыт рудознатцами – крестьянином Арамильской слободы Сергеем Бабиным и крестьянином Уткинской слободы Козьмой Сулеевым. Обнаружено оно было между двумя реками – Железянкой и Гремихой – по следам древних выработок, которые не углублялись более чем на 30 метров. Поскольку это открытие было сделано там, где на ровном месте столяли два гуменца (плоский холм, голая полянка, в религиозном мире гуменцо – это выбритая часть головы), то и само место назвали Гумешками.

Для осмотра рудника был направлен рудничный мастер Огнев, ему в помощь были даны рабочие и 10 вооруженных драгун для охраны. В том же году думный дьяк А.А. Виниус, отвечавший за строительство заводов на Урале, посетил Гумешевский рудник с целью принятия его на баланс государственной казны. А в 1709 году началась добыча руды, которую доставляли на Уктусский завод. В 1718 году «башкирцы Чубар Балагушев с товарыщи, собрався многолюдством, и на том руднике то все строение выжгли и работных людей согнали».

5 мая 1725 года произошел первый крупный обвал на Гумешевском руднике. Разрушены и затоплены Висимская, Петровская и Екатерининская шахты.

В 1758 году с открытием мощных залежей окисленной меди Гумешевское месторождение стало самым крупным на Урале. В течение XVIII–XIX вв. из 200 шахт и шурфов рудника было добыто около 1,5 млн т сортированной руды, из которой было выплавлено около 17 тыс. тонн меди (1866 год считается годом наивысшего объема добычи руды в дореволюционный период – из руды было выплавлено более 48 тысяч пудов меди)

В 1770 году на Гумешевском руднике была добыта огромная малахитовая глыба, сейчас она хранится в минералогическом музее Санкт-Петербургской горной академии. Руда и минералы, добытые на Гумешках, являются частью минералогических коллекций музеев всего мира.

В 1798 году на Гумешках была установлена первая паровая машина.

В 1870 году из-за большого притока воды в выработке и явной убыточности рудника на Гумешки прибыла комиссия из правления горных предприятий Урала во главе с горным инженером Померанцевым, уже в следующем году рудник был остановлен, шахты затоплены. В 1938 году началась подготовка к восстановлению рудника, в 1939 году составлен проект, началась проходка горных выработок шахты Южной. В 1940 году экспедиция Академии наук СССР во главе с академиком В.Н. Заварницким, побывавшая на Гумешках, высказалась за скорейшее начало разработки рудника. Процесс прервала война: рудник был законсервирован.

Возрождение Гумешек относится к 1950 годам. За короткое время были пройдены стволы шахт, сооружен поверхностный комплекс, пройдены горные выработки, смонтировано и налажено оборудование. Первая медная руда из возрожденного рудника пошла в 1959 году, шахты в советское время достигали глубины 490 метров. Производительность составила 300 тысяч тонн руды в год. Новый Гумешевский рудник проработал 35 лет.

С начала 2000-х годов добычу меди осуществляют подземным выщелачиванием руды.

Ежемесячный журнал путешествий по Уралу, приключений, истории, краеведения и научной фантастики. Издается с 1935 года.

2018 10 октябрь

У Хозяйки медной горы

Те, кто читал сказы Бажова, знают, что такое Гумёшки. Это тот самый медный рудник, где властвовала сказовая Хозяйка медной горы. Та, что за смелость облагодетельствовала малахитовой шкатулкой Степана-горщика, увлекла Данилу-мастера идеей каменного цветка-дурмана, сгубила того и другого пристрастием к камню.

Гумешки
Добычу медной руды в ямах-закопушках вели на этом месторождении с незапамятных времен. Первые шахты был заложены в петровское время. Почти столетие месторождение разрабатывалось многочисленными мелкими шахтёнками и шурфами. Мировую известность рудник получил, когда на глубине около 100 метров среди медистых глин были обнаружены сростки самородной меди и крупные включения малахита. В 1770 году на руднике была добыта глыба малахита весом более 2,7 тонны, часть её до сих пор хранится в Минералогическом музее горного института в Петербурге. К середине XIX столетия Гумёшевский рудник приобрёл всемирную известность как основной поставщик этого изумительного по красоте и рисунку зелёного поделочного камня.
Малахит этого месторождения был удивительно красив. Он использовался для изготовления ювелирных украшений, им отделаны декоративные вазы и колонны малахитового зала Эрмитажа, украшен зал Версальского дворца, колонны главного алтаря Исаакиевского собора в Петербурге.
Условия работы в шахтах Гумёшек усложнялись большим водопритоком из близ расположенных прудов и реки Железянки. Еще в 50-х гг. XVIII века на руднике под руководством замечательного русского изобретателя Козьмы Фролова была сооружена первая гидросиловая установка протяженностью более километра – от плотины Штангового пруда до рудника. С помощью этой установки энергия вращаемого водой колеса передавалась с помощью штанг к насосам водоотлива и барабанам подъемных установок шахты. Со временем появились и более совершенные технические средства. Тем не менее, к концу XIX столетия, когда основные запасы месторождения были отработаны, рудник был заброшен и в течение короткого времени самозатоплен. Былая слава Гумёшек сохранилась лишь в памяти жителей Полевского, оживленной сказами Павла Петровича Бажова «Каменный цветок» и «Малахитовая шкатулка», которые были опубликованы в 1939 году, вскоре получили всенародную любовь и признание.
В 1938 году на заброшенном Гумёшевском руднике геологи открыли новые большие запасы так называемых скарновых медных руд. В начале 40-х началось строительство нового рудника, – проходка ствола шахты «Южная» и восстановление старинного ствола шахты «Георгиевская», который намеревались использовать для вентиляции. Завершению работ помешала война.
В 1950 году работы по строительству рудника были продолжены. При проходке штреков и квершлагов на верхних горизонтах были вскрыты старые горные выработки, соединенные со стволом шахты «Георгиевская», которые, как и планировалось, стали использовать в качестве вентиляционных. В 1958 году Гумёшевский рудник вновь вступил в строй действующих предприятий.

Встреча с сокурсником
В 1961 году я окончил Свердловский горный институт по специальности «Подземная разработка рудных месторождений». За год до окончания института женился, и ко времени защиты дипломного проекта у нас уже родилась дочка Наташа, – наша с женой гордость и объект всякого рода забот и переживаний.
Вообще-то по распределению я должен был ехать в Норильск, – желанное место работы многих моих сокурсников. Но руководство кафедры, не знаю, из каких уж соображений, предложило мне работу на кафедре в качестве инженера научно-исследовательского сектора. Нам с женой, натерпевшимся жизни на студенческую стипендию и мои жалкие вечерние приработки на разгрузке вагонов, хотелось большего, чем несчастные 120 рублей зарплаты в этой должности. Но заведующий кафедрой – Борис Константинович Середа (царствие ему небесное, – хороший был мужик), глядя на меня страшными глазами, говорил:
– Да ты что-о-о, с малым-то дитем? Да ты знаешь, какие там морозы? Там и молока-то настоящего не найдешь, одно только сухое, порошковое. А здесь поработаешь с годик, – в аспирантуру поступишь, диссертацию защитишь, вот тебе и заработок будет, со степенью-то…
Вообще-то насчет ребенка это был запрещенный прием. Знал он, конечно, что и морозы там вполне терпимые, и что дети малые там живут, не помирают. А диссертация, я так понимал, – это журавель в небе. Но убедил все-таки – остался я на кафедре. Жена до сих пор упрекает меня, что не поехали мы в Норильск. Думает, небось, что если бы я поехал в Норильск, то был бы сейчас олигархом вроде Потанина с Хлопониным. Но не об этом речь.
Не успел я привыкнуть к новым своим обязанностям, как меня отправили в командировку в недалекий поселок Полевской – всего-то в 40 километрах от Свердловска. Дело пустяковое – подписать в тамошнем рудоуправлении какой-то протокол или что-то в этом роде, сейчас уж я и не помню.
Поездка в Полевской была для меня счастливой возможностью познакомиться с местом, где жили и творили герои бажовских сказов и властвовала сказочная Хозяйка медной горы. Прибыв на место, сразу же направился в рудоуправление, подписал там пресловутый протокол и на выходе вдруг столкнулся со своим недавним сокурсником – Вовкой Косопцовым, или «Косопцом», как мы его называли за глаза.
Понятное дело, после работы мы уже шли вместе к нему в гости, в новую, только что полученную квартиру. По дороге купили бутылочку и кое-что на закуску. Володя рассказал мне, что его назначили главным инженером недавно восстановленного Гумёшевского рудника. Было чему удивиться: только окончил институт – и сразу главным инженером.
Тёзка еще холостяковал, и квартира его оказалась совершенно необустроенной. Но стол на кухне и к нему три табуретки были, нашлись и пара стаканов с тарелками и вилками. Так что минимальный джентльменский набор был обеспечен.
Сели, выпили по первой, как это было принято у нас еще в студенческие годы, – «за тех, кто в забое». После краткой информации, которую он имел о наших однокурсниках, – кто, где и как устроился, кто женился, у кого ребенок родился, тезка приступил к волновавшей его проблеме. Стал рассказывать о том, что на сотом горизонте, решая вопросы вентиляции, проходчики подсекли старые горные выработки, пройденные лет двести тому назад, когда на руднике велась добыча малахита.
Тема захватила меня, я замер, стараясь не пропустить ни единого слова. У меня, как, наверное, и у любого молодого горного инженера, уважающего свою профессию, была дома минералогическая коллекция. Не так, чтобы большая, но были там и очень даже неплохие и интересные образчики. Всеми возможными способами я пополнял её, и уже задумывался над тем, не завести ли для неё особый шкаф. Ну и, само собой, хороший образец малахита был для меня весьма желателен, еще лучше – несколько, на обмен.
– Ну, а пройти-то туда можно? – спросил я с надеждой.
– А шут его знает, – отвечал он мне на это, – как только сбойку сделали, дым после взрыва махом вынесло, тянет хорошо. Там ведь на фланге старого шахтного поля – ствол шахты «Георгиевская». Его сейчас восстановили, используют как вентиляционный. Одним словом, сквознячок хороший, а это значит, что сплошных завалов там точно нет. А ходил ли кто туда – не знаю. Если даже и ходил, то вряд ли скажет. Директор рудника на всех столько страху нагнал: там де и завалы, и карстовые пустоты – провалиться можно, и всякое такое-прочее. Дире́ктора-то понять можно: узнают работяги, что там малахит добывали, удержи-ка их потом. Ты думаешь, мы одни такие любопытные?
Мы помолчали, обдумывая ситуацию. Выпили по второй.
– Я хотел туда слазить, – продолжил тезка, – но одному, сам понимаешь, – рискованно, мало ли что. А с кем-нибудь, так я здесь с людьми еще слабо знаком, скажешь кому, а он, не дай бог, растреплется и все дело испортит, только лишние проблемы появятся. А тут увидел тебя, вот с тобой, думаю, можно. Ты как?
– Пойдем, конечно, какой вопрос. Только надо обдумать все как следует.
– Ты там, в институте, тоже не трепись на эту тему, лучше, чтобы никто об этом не знал.
– Конечно, да и кому там это интересно, – ответил я с сожалением, что не смогу поделиться на кафедре столь интересной новостью. Но вспомнил вдруг о Витальке Токмакове, ассистенте с кафедры вентиляции. Он тоже заядлый коллекционер, к тому же на редкость ушлый и настойчивый малый. Если он узнает об этих старых выработках – всю кафедру на уши поставит и босса своего сагитирует, придумают необходимость проведения на руднике какой-нибудь срочной работы по совершенствованию вентиляции. Сам полезет в эти выработки со своими вертушками* и дипрессиометром измерять параметры воздушного потока. И тогда забудь про малахит – все выгребет. И вправду, подумал я, нужно держать язык за зубами.
– Там хоть проход-то в эти выработки есть?
– Да есть конечно. Я же говорю тебе, что выработки эти для вентиляции используют. Перед сбойкой штрек перегородили только досками крест-накрест, чтобы проход воздушной струе был, и повесили объявление: «Вход запрещен. Опасно». Кто-то еще череп с костями пририсовал, ну, как на столбах высоковольтных линий, – «не влезай, убьёт!».
– А что возьмем с собой?
– Об этом я уже думал. Во-первых, фонари хорошие с новыми аккумуляторами, и проследить, чтобы хорошо заряжены были. Ну, это я девушек в аккумуляторной попрошу, они там для меня в лепешку расшибутся!
– Еще бы, – не удержался я, – холостой, еще и главный инженер. Тебя, небось, и в столовке девки закармливают?
– А то, – снисходительно бросил Вовка. – Веревку нужно взять, – вернулся он к прерванному разговору, – вдруг там и в самом деле карстовые пустоты. Если, не дай бог, кто провалится, так хоть будет чем вытянуть.
– Надо бы какую-то емкость взять, если малахита наковыряем, чтобы сложить было куда, – мешок или еще что-то.
– Это я на складе попрошу дать мне пару сумок, в которых взрывники взрывчатку носят. Они удобные, – через плечо, руки свободные и ёмкость у них приличная.
– А отбивать породу, колупать включения малахита чем? Бажов писал, что горщики обушком работали. Да где его взять, обушок-то, а тащить с собой кайлу – не совсем удобный это инструмент для такой работы. К тому же по пути может быть через завалы или осыпи придется перелезать, а тут рука занята, да и тяжелая она таскать её за собой.
Володя задумался, мне тоже ничего дельного в голову не приходило.
– А ты знаешь, зайду-ка я к геологам, попрошу у них пару геологических молотков поувесистей. Они, пожалуй, ближе к бажовскому обушку.
– И верно, – обрадовался я неожиданно найденному решению.
За разговором незаметно допили бутылочку, подмели и немудреную нашу закуску. Направляясь в гости к товарищу, я думал, что у него и переночую, а тут увидел, что и сам-то он живет по-походному. Не спать же на голом полу. Нужно было позаботиться о ночевке.
– Слушай-ка, а до Змеиной горки здесь далеко? Ну, той самой, где Данила-мастер нашел глыбу малахита, из которой сделал каменный цветок, – не покажешь мне?
– Да какой там далеко, – здесь все рядом. Это, когда книжку читаешь, кажется, что все далеко, – Гумешки, Северский пруд, Змеиная горка, Чусовая, Мраморское. А на деле-то здесь всё рядом. За двадцать минут и до Мраморского можно добраться. Пойдем, я у Змеиной горки и сам-то только один раз бывал.
Вышли, пошли по поселковой улице. За разговором не заметил, как свернули на проселок среди полей. Вскоре вдалеке увидели заросший лесом пригорок с каменным нагромождением на макушке – Змеиная горка. Скажу по правде, она не произвела на меня особого впечатления. У нас в Свердловске Каменные палатки близ Шарташского озера куда более впечатляющие. Подошли поближе к скалам, постояли, вглядываясь в замшелые каменные ступени, молодые побеги березок в трещинах на камне.
– Сказка, она и есть сказка, – в задумчивости проговорил Володя. Потом, уже обращаясь ко мне, заявил:
– Не могла здесь оказаться малахитовая глыба, здесь же кругом гранит – совсем другая разновидность пород.
– Ладно, пойдем что ли, – прервал я размышления товарища, – надо с ночевкой устроиться, завтра у нас с тобой будет немало дел.
В восемь утра я входил в кабинет своего однокурсника. Обратил внимание, что на стуле возле стены уже лежали моток веревочного троса и две новенькие сумки взрывников из прорезиненной ткани с маленькими ремешками-застежками на боку и широкими наплечными ремнями.
– Когда ты успел? – спросил я, но он, не отвечая на вопрос и не здороваясь, будто мы расстались минуту назад, приглашающим жестом указал на стул возле себя. На его рабочем столе был развернут какой-то чертеж. «План горизонта – 100 м», – прочитал я наверху и вместе с ним склонился над листом. – Вот, смотри, – ствол, по которому будем спускаться, квершлаг, штреки по рудному телу, – водил он по чертежу карандашом, как указкой, – вот сбойка, о которой я тебе говорил, а дальше – старые выработки.
Параллельные линии, изображавшие горные выработки в том месте, на которое он указывал, сближались, превращаясь в эдакого тощего червячка, который время от времени раздувался, где вдвое, а где и вчетверо, и так почти до самого края чертежа.
– А на фланге, – показал Володя на квадратик в конце «червячка» – ствол шахты «Георгиевская». Сейчас там, в копре, установили вентилятор главного проветривания, работает на всос.
– Выработки-то какие узкие, – невольно вырвалось у меня, – а что это за раздувы? И вообще, откуда он, этот план?
– Маркшейдеры, наверное, в архивах нашли. Сделали вот масштабную корректировку и привязку к современному плану. Узкие выработки, говоришь? А зачем им широкие-то были тогда? Им же только трап уложить, чтобы в тачках руду откатывать, ну, и канавку сделать для водоотлива. А вот раздувы почему, я и сам толком не пойму. То ли это обрушения показаны, то ли… – Володя вопросительно посмотрел на меня, потом вдруг воскликнул: – Так это, наверное, и есть те самые забои, в которых они обушками да каёлками руду колупали. Помнишь, как об этом в сказах Бажова написано?
Озабоченно посмотрев на часы, сказал:
– Ну, ты смотри план, а я схожу к геологам, уже подошли, наверное, – насчет молотков-то геологических.
(Продолжение в след. номере)

Железным караваном на Медную гору

«Патриоты едут в сказку» — совместный проект «Радио Автодор» и марки УАЗ, который адресован всем, кому интересно: как начинаются сказки? Но в этот раз «Патриот» отправился не в сказку, а в сказы. Нас ждут герои Павла Бажова, Дмитрия Мамина-Сибиряка, Аркадия Гайдара, Алексея Иванова и еще множество интересных персонажей. Добро пожаловать на сказочный Урал!

Читайте также:  Замена тормозных цилиндров суппорта в ВАЗ 2107 2106 2105 своими руками

Игорь Моржаретто, Антон Чуйкин

Павел Бажов родился в городке Сысерть в 1879 году в доме № 16 по улице Володарского. Конечно, тогда она называлась по-другому – Шиповка. В какой-то степени это относилось к отцу будущего писателя – он был замечательный заводской мастер, но отличался неуживчивым характером. Из-за этого семья немало кочевала по железоделательным заводам Урала, однако не бедствовала: в Сысерти у них был свой дом с подворьем, гостевым флигелем и хозяйственными пристройками. Сейчас здесь — дом-музей.

После революции здесь поменяли названия практически всех улиц, и на карте появились новые, отнюдь не сказочные персонажи: Ленин, Маркс, Орджоникидзе, Карл Либкнехт… Они никогда не были в Сысерти, а от того, что Грязевскую переименовали в Розы Люксембург – чище она (улица, а не Роза) не стала.

Бажов и… автомобиль? Почему бы и нет, говорит нам эта выцветшая фотография с подписью «В окрестностях Свердловска с Демьяном Бедным, приехавшим на трехлетие «Крестьянской газеты», 1926 год». Знатоки говорят, что машины похожи на «Мерседес» и NAG. До сказов оставалось еще больше 10 лет, а тогда Бажов был журналистом, писал очерки о крестьянской жизни и светлом будущем деревни. Тоже, между прочим, разновидность сказок.

Природный парк «Бажовские места» — удивительное (и очень популярное!) место отдыха совсем рядом с Сысертью. Только машину придется оставить у ворот, чтобы пешком отправиться в путешествие по «Бажовской тропе», где ждут встречи с Золотым полозом и другими героями уральских сказов, где можно изучить старинную технологию добычи рассыпного золота, понаблюдать, как бобры (живые, не сказочные!) строят плотину…

А потом дойти до Талькова камня, который на самом деле – рукотворное озеро, возникшее на месте старого карьера. Когда-то тут добывали одноименный минерал, он же Mg3Si4O10(OH)2. Запомните, может пригодиться. По преданию, последний владелец Сысертского завода 100 лет назад спрятал где-то здесь свои сокровища. Их так и не нашли, а необыкновенное озеро на вершине холма стало любимым местом отдыха местных жителей.

Читайте также:  Общее устройство автомобиля 1

Бредешь себе по тропинке по природному парку – и натыкаешься то и дело на сказочных персонажей. Дед Мазай с зайцами вроде бы прямого отношения к Уралу и творчеству Бажова не имеют, но, согласитесь, выглядят они вполне к месту.

В Полевском (это примерно 60 км на юго-запад от Екатеринбурга) несколько лет проработал Бажов-старший. Здесь же рос, учился, взрослел его единственный сын; здесь он впервые услышал местные предания. В будущем они станут основой его знаменитых сказов. В общем, Полевской – настоящая родина героев Бажова. Там мы неожиданно попали на главный для уральцев (и не только) профессиональный праздник – День металлурга. По этому случаю был открыт свободный доступ к старинной домне Северского железоделательного завода. Между прочим, музей промышленного предприятия может быть очень интересным, и в праздник там было множество народу.

Сказочной красоты чугунная (. ) часовня была собрана к 900-летию крещения Руси. Появилась в XIX веке, не пережила век ХХ, была восстановлена в начале XXI-го.

Урал в районе Полевского – вовсе и не горы, как на севере области, а высокие, поросшие лесом холмы. Тем не менее встречаются и отдельные скалы. Самая высокая – 588 м – гора Азов, где проживала одна из самых известных героинь сказов Бажова – девка Азовка. До сих пор иногда глухими ночами кто-то зажигает огни на вершине; говорят, это Азовка то ли туристов призывает, то ли коллегу свою – девку Синюшку…

Раньше кругом простирался дремучий лес, и как описывает в сказах Бажов «места были глухие, тайга, кругом топи, ни дорог, ни тропинок. Отыщет старатель богатую жилку, заприметит местность, «знаки» какие надо оставит. Назавтра пришел — на примет, ни знаков. Будто все в колодец провалилось. Так и звали эти богатые, но заколдованные места — Синюшкин колодец». Сейчас тот колодец есть, и тропа к нему проложена необычная, мраморная. Вода в колодце вку-у-у-у-усная, местные за ней издалека приезжают.

Читайте также:  Рулевая рейка «Пассата Б3» с ГУР неисправности ��

От Азовки и Синюшки мы, естественно, отправились к хозяйке Медной горы. На самом деле гора – это Гумёшевский рудник (с ударением во втором слове на «у»), где с начала XVIII века добывали не только медную руду, но и знаменитый малахит. Бажов вспоминал: «Все-таки больше всего меня обманула Медная гора. Подъезжая к Полевскому заводу, я первым делом искал глазами эту Медную гору, которую так ясно представлял. Кругом завода было много обычных для Урала, покрытых хвойным лесом гор, но Медной горы не было… Когда же через несколько дней увидел Гумёшки вблизи, то чуть не расплакался от обиды. Никакой горы тут вовсе не оказалось. Было поле самого унылого вида… какие-то полуобвалившиеся загородки из жердей да остатки тяговых барабанов над обвалившимися шахтами. Возвратившись с Гумёшек, с азартом стал «уличать» отца в обмане, но отец спокойно повторял свое прежнее объяснение:

— Я же говорил, что рудник это. Медную руду добывали. Значит, гора и есть. Всегда руду из горы берут. Только иная гора наружу выходит, а иная в земле».

Мы и этого не увидели: от режимного ныне предприятия нас вежливо попросили удалиться. Как там у классика – чуть не расплакались от обиды… На самом деле, чем бояться людей с фотоаппаратом, лучше бы сделали свой музей, благо, прекрасный пример с домной – под боком.

Прощаться с Полевским мы поднялись на Думную гору. Тут больше века назад сторож Хмелинин рассказывал Паше Бажову местные легенды, приговаривая: «Слышь-ка…» Так он и сам стал легендой : дедом Слышко. А место и вправду замечательное – отсюда весь Полевской можно увидеть, с заводами, прудами, плотинами, поселками.

Литературный Урал – это, конечно же, не только великий сказочник Бажов; не меньше славен он и другими именами – вспомните хотя бы Мамина-Сибиряка или нашего современника Алексея Иванова. Да-да, того самого, чей «Географ глобус пропил», но главные его произведения посвящены истории родного края. И, возможно, лучшая книга – «Золото бунта», события которой разворачиваются здесь, на реке Чусовой. «Пятьдесят горных заводов висели на Чусовой и ее притоках, как огромные чугунные яблоки в ветвях каменной яблони. За каждый сплав они спускали три-четыре сотни судов…

На Чусовой мелькнули сине-зеленые флаги полевского каравана, булькнула пушечка. Первая барка каменского пруда вошла рылом в прорез плотины. Бурлаки вздернули потеси, и барка показалась Осташе курицей, что испуганно встопорщила крылья. Ее корма вдруг начала с шумом подниматься из воды. Задрав огромный зад, барка неумолимо уходила в проем, словно вываливалась с пруда на Чусовую. …Приказчик не догадался срубить перильца вдоль канала, и они ввели народ в заблуждение. Люди, толпившиеся на плотине, заорали и запоздало кинулись прочь от прореза. Поднятые потеси барки с треском снесли перильца и сгребли нескольких мужиков и баб, не успевших отскочить в сторону. Толпа на плотине взорвалась воплями. Расхристанный приказчик, матерясь, подлетел к толпе и принялся отталкивать народ еще дальше…»

Ах, какой язык! Ну, как можно было не заехать полюбоваться Чусовой? Здесь она спокойная, заводские пруды позади, скалы-бойцы впереди, барки в далеком прошлом… А наш «Патриот» здесь и сейчас, на самой Чусовой. Поднимай потеси, поехали дальше!

Нам пора в столицу. Столицу Свердловской области – Екатеринбург. Сказочные сочетания, грустные, смешные и удивительные, встречаются здесь на каждом шагу. Вот, например, Киса и Ося, которые никогда здесь не были, стоят на улице Белинского. А из старого фасада 61-го дома торчит осколком стеклянной стены современный билдинг, прости господи. Ох, комбинаторы великие!

Чуть дальше покой неистового Виссариона нарушает первый в мире памятник Человеку-невидимке. Чем не сказочный персонаж, необычность и ирреальность которого только усугубляет тот факт, что единственные материальные его следы оставлены ногой 41 (правая) и 43 (левая) размера! Стоит ли удивляться, что следы остались не где-нибудь, а у дома 15: очевидно, невидимка направлялся в областную научную (!) библиотеку…

Белинский нелогично перетекает в Карла Либкнехта, проходя мимо музея Высоцкого (помните его «сказочный» цикл?), но нам дальше, в самый центр города, где на улице Пушкина, бывшей Соборной, жил с семьей в собственном доме Дмитрий Наркисович Мамин-Сибиряк. Неподалеку и дом его жены, но мы не будем погружаться в непростые семейные дела, а вспомним замечательные «Аленушкины сказки», которые писатель посвятил своей дочурке, и, пожалуй, самое известное его детское произведение – «Серую шейку». Написал он его в Санкт-Петербурге, но задумал, хочется верить, здесь.

Кабинет Мамина-Сибиряка удивляет скромностью, как и сам дом, даром что куплен на гонорар от «Приваловских миллионов» (если серьезно – за 2400 рублей). Обратите внимание на картину на стене – только что мы с вами (и с «Патриотом»!) были на этой уникальной реке, вдохновившей и вдохновляющей многих творцов своей красотой, нравом, своеволием… «Когда мне делается грустно, я уношусь мыслью в родные зеленые горы, мне начинает казаться, что и небо там выше и яснее, и люди такие добрые, и сам я делаюсь лучше,» — писал Мамин-Сибиряк в книге «Из далекого прошлого».

Совершенно неожиданно на набережной разлившейся в городской пруд реки Исеть мы встретили… Колобка. Современные дети наверняка поправят: «Это Пикачу!» Ради бога, пусть каждый видит здесь свою сказку.

Кстати, раз уж сказка привела нас в Екатеринбург, давайте оглядимся и поймем, что центр города – не обязательно торговая улица, древняя крепость или площадь. Как и положено городу, который начинался с железоделательного завода, Екатеринбург своей центральной точкой числит плотину, реку и пруд. Прежде вода давала энергию, а теперь – красоту, прохладу, отдых.

Честно говоря, к Ельцин-центру мы пошли уже вне рамок «сказочной» программы. И тут нас ждало еще одно интересное совпадение-сочетание, на которые так богат оказался Урал. Вернемся к Бажову и вспомним, что он был главой большой семьи, дав жизнь семерым детям и многим внукам, один из которых – Егор Гайдар — стал сподвижником первого российского президента. Мы это вспомнили не просто так, а потому что обнаружили в тени Ельцин-центра скромный, убранный на время реконструкции в леса деревянный домик с табличкой: «дом Аркадия Гайдара». Автор «Чука и Гека», «Голубой чашки», «Мальчиша-Кибальчиша», жил здесь в 1927 году, начинал писать автобиографическую «Школу». Два деда-писателя и внук-премьер… Реальная жизнь иногда петляет затейливее любой сказки!

Литературный и сказочный Урал, конечно, не вмещается в одно путешествие. Но если решите повторить наш небольшой пробег – милости просим. Не забудьте этот путеводитель, карту, перечтите сказы и сказки, вспомните, кто такие Данила-мастер, Козявочка, Осташа и конечно, выберите надежное транспортное средство, чтобы и по горам, и по мостам, и по рекам. Например, такое, как у нас. «Патриот» в любую сказку отвезет!

Ссылка на основную публикацию
Хендай Туссан или Мицубиси Аутлендер — что лучше, сравнение, что выбрать, отзывы 2020
Honda CR-V, Hyundai Tucson, Mitsubishi Outlander,Toyota RAV4 Тест на выживание Tucson – один из самых молодых автомобилей в классе «паркетников»:...
Характеристики мотора 21214
Двигатель ВАЗ 21214, его технические характеристики, периодичность обслуживания, выбор моторного мас Этот силовой агрегат устанавливают на автомобили ВАЗ 21214, это...
Характеристики Тойота Приус отзывы владельцев, недостатки и плюсы
Toyota Prius V гибрид характеристики, расход топлива, обзор Популярность знаменитой Toyota Prius не могла остаться незамеченной. Для расширения возможностей автомобиля,...
Химические свойства алюминия
Степень окисления алюминия физические свойства и сферы использования Степень окисления алюминия характеризует валентность химического элемента, отражает его способность образовывать соединения....
Adblock detector